Неточные совпадения
С первой молодости он держал себя так, как будто готовился занять
то блестящее место в свете, на которое впоследствии поставила его судьба; поэтому, хотя в его блестящей и несколько тщеславной жизни, как и во всех других, встречались неудачи, разочарования и огорчения, он ни разу не изменил ни своему всегда спокойному характеру, ни возвышенному образу мыслей, ни
основным правилам религии и нравственности и приобрел общее уважение не столько на основании своего блестящего положения, сколько на основании своей последовательности и твердости.
Меры эти, усиленные еще против
того, что было
основною мыслью Алексея Александровича, были приняты, и тогда обнажилась тактика Стремова.
— Куда вы? Подождите, здесь ужинают, и очень вкусно. Холодный ужин и весьма неплохое вино. Хозяева этой старой посуды, — показал он широким жестом на пестрое украшение стен, — люди добрые и широких взглядов. Им безразлично, кто у них ест и что говорит, они достаточно богаты для
того, чтоб участвовать в истории; войну они понимают как
основной смысл истории, как фабрикацию героев и вообще как нечто очень украшающее жизнь.
Он отмечал, что по составу своему сборища становятся всё пестрее, и его особенно удовлетворял
тот факт, что к
основному, беспартийному ядру таких собраний все больше присоединялось членов реформаторских партий и все более часто, открыто выступали люди, настроенные революционно.
То, что, исходя от других людей, совпадало с его
основным настроением и легко усваивалось памятью его, казалось ему более надежным, чем эти бродячие, вдруг вспыхивающие мысли, в них было нечто опасное, они как бы грозили оторвать и увлечь в сторону от запаса уже прочно усвоенных мнений.
Считая неспособность к сильным взрывам чувств
основным достоинством интеллигента, Самгин все-таки ощущал, что его антипатия к Безбедову разогревается до ненависти к нему, до острого желания ударить его чем-нибудь по багровому, вспотевшему лицу, по бешено вытаращенным глазам, накричать на Безбедова грубыми словами. Исполнить все это мешало Самгину чувство изумления перед
тем, что такое унизительное, дикое желание могло возникнуть у него. А Безбедов неистощимо бушевал, хрипел, задыхаясь.
— Одно из
основных качеств русской интеллигенции — она всегда опаздывает думать. После
того как рабочие Франции в 30-х и 70-х годах показали силу классового пролетарского самосознания, у нас все еще говорили и писали о
том, как здоров труд крестьянина и как притупляет рост разума фабричный труд, — говорил Кутузов, а за дверью весело звучал голос Елены...
— Загадочных людей — нет, — их выдумывают писатели для
того, чтоб позабавить вас. «Любовь и голод правят миром», и мы все выполняем повеления этих двух
основных сил. Искусство пытается прикрасить зоологические требования инстинкта пола, наука помогает удовлетворять запросы желудка, вот и — все.
— Вспомните, что русский барин Герцен угрожал царю мужицким топором, а затем покаянно воскликнул по адресу царя: «Ты победил, Галилеянин!» Затем ему пришлось каяться в
том, что первое покаяние его было преждевременно и наивно. Я утверждаю, что наивность —
основное качество народничества; особенно ясно видишь это, когда народники проповедуют пугачевщину, мужицкий бунт.
Он довольно быстро находил и определял
основную систему фраз, в которую
тот или другой человек привык укладывать свой опыт.
Основные начала ее учения были
те же, что у Парамоши и Яшеньки,
то есть, что работать не следует, а следует созерцать."
О, не
то чтобы что-нибудь было поколеблено в душе его из
основных, стихийных, так сказать, ее верований.
Он вскочил и вдруг закричал нам: «Это Смердяков убил, Смердяков!» — и вот выдал свою заветную, свою
основную мысль, в самой неправдоподобной форме ее, ибо Смердяков мог убить лишь после
того, как он поверг Григория и убежал.
Но сама эта
тема русских размышлений была глубокой и для России
основной.
Тема —
основная для нашего национального самосознания и очень ответственная;
тема —
основная для философии истории и требующая серьезной философской подготовки.
Основным и роковым противоречием в судьбе европейского человека было
то, что автономия разных сфер его активности не была автономией самого человека, как целостного существа.
— Ну, нет. Тут странно только
то, что мы так мало знаем учение нашей церкви, что принимаем за какое-то новое откровение наши же
основные догматы, — сказал Селенин, как бы торопясь высказать бывшему приятелю свои новые для него взгляды.
Топоров, как и все люди, лишенные
основного религиозного чувства, сознанья равенства и братства людей, был вполне уверен, что народ состоит из существ совершенно других, чем он сам, и что для народа необходимо нужно
то, без чего он очень хорошо может обходиться.
— И он живо вспомнил
основные положения Генри Джорджа и свое увлечение им и удивлялся на
то, как он мог забыть всё это.
Штрафы были такие: в 2 часа ночи — 30 копеек, в 2 часа 30 минут — 90 копеек,
то есть удвоенная сумма плюс
основная, в 3 часа — 2 рубля 10 копеек, в 3 часа 30 минут — 4 рубля 50 копеек, в 4 часа — 9 рублей 30 копеек, в 5 часов — 18 рублей 60 копеек, а затем Кружок в 6 часов утра закрывался, и игроки должны были оставлять помещение, но нередко игра продолжалась и днем, и снова до вечера…
С нею гораздо меньше хлопот, чем с прежнею: пять девушек, составившие
основной штат, перешли сюда из прежней мастерской, где места их были заняты новыми; остальной штат набрался из хороших знакомых
тех швей, которые работали в прежней мастерской.
Основная идея оккультной философии — одушевленность всей природы и отсутствие в ней чего бы
то ни было бездушного, внешнего или чуждого по отношению к душе мира, совершенно правильна.
Эта проблема вполне аналогична проблеме Эккегарта (знакомство с которым определенно чувствуется в соответствующих учениях Беме) [Schwarz (1. с., 553) даже называет Беме, конечно, преувеличенно, «ein Neuschöpfer und geistiger Vollender der Gedanken Eckeharts»127.], именно о возникновении в первоначальном, чистом Ничто одновременно и Бога и мира, или о теологическом «reiner Ursprung» [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из
основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее
тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Задача христианского аскетизма состоит в борьбе не с телом, но за тело, ибо христианство видит в теле не оковы, а храм Божий [Величайший борец за
основной догмат христианства — боговоплощение Христа, св. Афанасий Александрийский, является вместе с
тем и принципиальным защитником онтологической подлинности и святости тела.
В этом смысле христианство есть абсолютная религия, ибо именно в нем до конца обнажается
основная религиозная антиномия и изживается с наибольшей остротой: здесь ощущается и совершенная близость Бога, но и с
тем большей силой чувствуется Его удаленность.
Сторонникам подобного понимания мифа не приходит даже на мысль такой простой, а вместе с
тем и
основной вопрос: чем же был миф для самих мифотворцев, в сознании которых он зарождался, что они сами думали о рождающемся в них мифе?
Грехопадение это, которое по своему значению было космическим, произошло, конечно, не в душе мира, как Ангеле-Хранителе твари, не в божественной Софии [Некоторая двусмысленность и неясность по этому
основному вопросу свойственна учению Вл. С. Соловьева, который приписывает грехопадение
то мировой душе,
то Адаму.], не в «Начале».
Общее содержание отрицательного богословия, развиваемого преимущественно в первой и отчасти во второй книге «De divisione naturae»,
основного трактата Эриугены, последний определяет так: в нем выясняется, что «Бога Ничто из всего, что существует и чего не существует, не выражает в Его сущности, что и сам Он совершенно не знает, что Он есть, ибо Он никоим образом не может быть определяем по величине или свойству, ибо ничто не подходит к Нему и сам Он ничем не постигается, и что сам Он в
том, что существует и не существует, собственно говоря, не выражается в самом себе, — род незнания, превосходящий всякое знание и понимание»***.
Религиозный имманентизм, к которому и сводится сущность психологизма в религии, враждебно направляется против веры в трансцендентного Бога и
тем самым уничтожает своеобразную природу религии, подвергая при этом ложному и насильственному истолкованию
основные религиозные понятия.
Пример подобного отношения являет
тот же Кант, который в число своих систематически распланированных критик, по мысли его, имеющих обследовать все
основные направления и исчерпать все содержание сознания, не включил, однако, особой «критики силы религиозного суждения», между
тем как известно, что трансцендентальная характеристика религии запрятана у него во все три его критики [Нам могут возразить, что таковая четвертая критика у Канта в действительности имеется, это именно трактат «Die Religion innerhalb der blossen Vernunft» (написанный в 1793 году, т. е. уже после всех критик), в наибольшей степени дающий ему право на титул «философа протестантизма».
Кто однажды встретил Христа Спасителя на своем личном пути и ощутил Его божественность,
тот одновременно принял и все
основные христианские догматы — и о рождении от Девы, и о боговоплощении, и о пришествии во славе, и о пришествии Утешителя, и о Св.
Это зависит, конечно, и от
того, что Маркс, хотя и признанный отец «экономического материализма», совершенно не задавался
основным для экономизма вопросом о природе хозяйства: он мыслил его лишь в категориях технически-вещных или меркантильно-бухгалтерских, заимствованных из политической экономии.
Основная мысль Гегеля о различии между религией и философией состоит, как мы уже знаем, в
том, что «религия есть истинное содержание, но только в форме представления» (94) [Ср. там же.
Другая возможность, дли нас единственно допустимая, состоит в
том, что мир создан из ничего в смысле укона, и потому первым,
основным и существенным актом творения было облечение его меоном.
Не таковы ли почти все
основные догматы христианства, и недаром их с таким презрением и негодованием отвергают
те, кто рассудочную проверку считают высшим и единственным критерием религиозной истины: пример налицо — Л. Толстой.
Целые исторические эпохи, особенно богатые творчеством, отмечены
тем, что все
основные элементы «культуры» были более или менее тесно связаны с культом, имели сакральный характер: искусство, философия, наука, право, хозяйство.
Основные мотивы философствования,
темы философских систем не выдумываются, но осознаются интуитивно, имеют сверх-философское происхождение, которое определенно указывает дорогу за философию.
Поэтому
основное разногласие между Платоном и Аристотелем, чрезмерно преувеличенное последним и, кроме
того, усиленное огромным различием творческих индивидуальностей обоих мыслителей, относится не столько к существу учения, сколько к его формулировке и разработке.
И философия софийна, лишь поскольку она дышит этим пафосом влюбленности, софийным эросом, открывающим умные очи, иначе говоря, поскольку она есть искусство:
основной мотив философской системы, ее
тема опознается интуицией, как умная красота, сама же система есть лишь попытка рассказать на языке небожественном о вещах божественных.
Притязание неокантианцев на всецелое порождение мышлением объекта мысли (reiner Ursprung [Чистое первоначало (или первоисточник) (нем.) — одно из
основных понятий в философии Г. Когена, обозначающее
тот или иной исходный элемент, на основе которого формируется все достояние мышления.
Если
основная данность религиозного вообще есть трансцендентное,
то основной формой религиозного достижения χατ εξοχήν является молитва.
Ср. введение Классена к I
тому его издания избранных сочинений Беме.], начинает изложение своих мистических прозрений в своем трактате «О божественной и истинной метафизике» [Цитируется по готовящемуся к печати новому изданию «Пути», которое представляет собой перепечатку (с несущественными изменениями) масонского, Новиковского издания начала XIX века.] главой (I) «о неоткровенной Вечности», в которой кратко, но достаточно ясно формулирует
основные начала отрицательного богословия, являющиеся для него prius всего богословствования.
Но по поводу истин, возвещаемых в этих мифах, и в связи с ними Платон еще и философствовал, и эти-то куски его του διαλέγεσθαι [Букв.: ученая беседа, диалог (греч.) —
основной жанр философских сочинений Платона.] и составили
ту сокровищницу платонизма, которую все более научается ценить и наше время.
Основное догматическое определение это содержит в себе вместе с
тем и указания на совершенное единение во Христе абсолютного и относительного, божественного и тварного, «всей полноты Божества» и тварности, Бога и мира.
Это зависит все от
того же
основного греха в понимании символизма вообще и культа в частности — антропоморфического субъективизма или психологизма.
Но, чувствуя Бога, человек
тем самым ощущает себя в «мире», другими словами, для него открывается
основная религиозная антитеза, неизменно сопровождающая религиозную жизнь, — противоположность Бога и мира.
Иначе говоря, лишь с другого конца Аристотель приходит к
той же
основной характеристике мира идей, какую он имеет у Платона, к признанию его трансцендентно-имманентности или же имманентно-трансцендентности: идеи-формы суть семена, которые, каждое по роду своему, творчески произрастают в становлении, обусловливаемом аристотелевской ΰλη [Материя (греч.).].
Основная мысль Беме здесь заключается в
том, что Мария не имела безгрешности и чистоты до Благовещения, но вместе с словом Архангела в нее вселилась Jungfrau Sophia, которая, превратившись в männliche Tinctur [Мужская тинктура (здесь: природа) (нем.).], затем и породила «männliche Jungfrau» Христа, почитание же самой Пресв.
Основной вывод, который сам собой отсюда напрашивается, будет
тот, что в природе «Бог соделал самого себя» [Ib., 17.], или что «мы не должны мыслить тварь и Бога как два различных между собой (начала), но как одно и
то же.
Человек ощущает себя в мире лишь как хозяйствующий субъект (economic man [Экономический человек (англ.) —
основная методологическая предпосылка буржуазной классической политэкономии (в
том числе и марксизма).